П. Кропоткин. К чему и как прилагать ТРУД ручной и умственный.


I
Хозяйственное развитие различных стран.

Во всякой работе нужно обдумать наперед, что и как вы намерены делать? За что взяться, и как это выполнить? А потому, — вот некоторые соображения, к которым приводит изучение не одних книг, а главным образом действительной жизни разных стран. Они помогут разобраться в том, что предстоит выполнить в хозяйственной перестройке, предстоящей всем образованным народам при переходе от нынешнего строя жизни к новому, лучшему строю.

В девятнадцатом веке хозяйственное развитие различных народов шло в двух направлениях. В одном направлении шла Англия; в другом — Соединенные Штаты и Франция.

Англия с Шотландией занимают большой остров, окруженный незамерзающими морями и изрезанный множеством глубоких заливов. Их береговое население с детства привыкает к морю и любит его. Оттого здесь издавна развились мореплавание и морская торговля с далекими странами. Почва Англии и Шотландии изобилует железной рудой и каменным углем, и оттого здесь рано развилась выделка железа и всяких железных изделий. Наконец, в Англии уже в 1639—1648 годах произошла революция, и эта революция освободила народ от многих пережитков крепостной зависимости, от самодержавных королей и государственной Церкви, и она дала городскому населению большую независимость и самоуправление [1].

Благодаря этому, в Англии стали быстро развиваться всевозможные ремесла, а затем с изобретением паровой машины стала создаваться большая фабричная промышленность. Всевозможные машины были придуманы, чтобы заменить ручную работу машинною в добывании угля, в прядильном и ткацком деле, в обработке металлов и т. д. Вскоре Англия стала главною промышленною страною в мире. Ее торговый флот разросся до неслыханных размеров и бороздил океаны и моря, привозя всевозможные товары (чай, кофе, пряности, ткани, хлопок и всякое сырье из всех стран света) и развозил по всему миру то, что вырабатывали английские фабрики.

Торгующие классы и фабриканты быстро богатели. Богатели и землевладельцы, так как города быстро разрастались, и богатые люди скупали земли — одни для перепродажи, другие — чтобы заводить богатейшие имения и строить себе на землях, отбиравшихся у сельских общин, дворцы, окруженные садами и парками. Крестьян обращали в наемных рабочих, а земли сдавались в аренду фермерам.

В барских имениях земледелие, одно время, дошло до высокой степени совершенства. Но мало-помалу крупная земельная аристократия стала также заниматься промышленностью, торговлею и банковыми делами, и земледелие стало приходить в упадок. За последнее время дошло до того, что Англия, несмотря на прекрасный климат и почву, должна была привозить из других стран больше половины нужных ей хлебов; у себя же она засевала всякими хлебами не больше одной пятой части всей земли, удобной для посевов [2]). Хлебов, овощей, фруктов, сена, скота, масла, — всего этого выращивалось в самой Англии слишком мало для густого ее населения, и народ жил главным образом привозною пищею.

Несмотря на это, благодаря торговле, часть жителей богатела, и англичане стали давать взаймы иностранным государствам и иностранным банкам, железным дорогам и промышленным предприятиям громадные суммы, доходившие в последние годы до трех миллиардов золотых рублей. Но масса народа продолжала жить в бедности, и фабричные рабочие часто страдали от остановок промышленности.

Как и везде в Европе, в первой половине 19-го века профессиональные союзы рабочих были еще запрещены, и только в шестидесятых годах они завоевали себе право собираться открыто. Причем, начиная с восьмидесятых годов в профессиональные союзы начали объединяться массы рабочих, до тех пор не объединенные: грузчики в доках, матросы коммерческого флота и женщины, работавшие на фабриках. Забастовки начали принимать грозный характер.

Тогда английская буржуазия скоро поняла надвигавшуюся опасность. Наученная опытом своей революции и двух французских, она пошла на уступки. Лучшие люди из буржуазии стали понимать необходимость существенной перестройки всего хозяйственного строя в социалистическом направлении.

Одновременно с этим стало понемногу расти убеждение, что долго так продолжаться не может: что сильное развитие промышленности, без соответственного развития земледелия, представляет серьезную опасность; и эта опасность стала еще очевиднее со времени войны; так что теперь здравомыслящие люди сами начинают проповедывать, что Англия может и должна развить у себя домашнее производство пищи так же широко, как у нее развита промышленность.

* * *

Совсем другим путем пошло развитие Соединенных Штатов и Франции.

Соединенные Штаты, как Россия с Сибирью, представляют часть громадного материка. Они доходят до океана с двух сторон и широко пользуются морским путем, но главным образом для внутреннего прибрежного сообщения. В Штатах тоже развилась большая обрабатывающая промышленность и в этой промышленности проявляется такая же изобретательность, какую проявил английский народ в первой половине XIX века. Но главное свое внимание североамериканцы обратили сперва на земледелие и на создание у себя хорошо оборудованного класса фермеров.

Таких фермеров в Соединенных Штатах шесть с половиною миллионов. Они сами обрабатывают свою землю, с небольшою помощью наемного труда во время уборки хлеба. Все они имеют — часто четыре, пять, десять фермеров сообща — нужные машины; фермы соединены между собой телефонами. Они охотно пользуются советами опытных полей и практических инструкторов; и они объединились в громадные союзы, обладающие и хозяйственной и политической силой. Многие объединены в могучие кооперативы. Некогда сильно задолженные банкирам, они теперь большею частью вышли из этого состояния, и для них создается теперь взаимный кредит на льготных началах. Таким образом фермеры представляют около 35 миллионов душ достаточных потребителей для американского мануфактурного товара, — несравненно лучших потребителей, чем полуголые дикари в Африке, или даже более образованные народы Индии и Китая. При этом Соединенные Штаты представляют самодовлеющую страну, которая сама производит свою пищу и большую часть нужное ей сырья и потому не стремится завоевывать себе колонии.

Надо еще прибавить, что образование в Соединенных Штатах (особенно в наиболее образованных Штатах) стремится дать каждому юноше, кроме книжное образования, еще и ремесленное обучение. Когда он кончает школу, он — не беспомощное создание, обреченное стать чиновником, как большинство наших юношей. Он сразу может стать на ручную, производительную работу.

Наконец Соединенные Штаты — федеративная, а не централизованная республика. Вследствие этого каждый Штат пользуется значительною независимостью, и таким образом отдельные Штаты, опередившие другие в своем развитии, могут делать опыты во всевозможных направлениях: в образовании, в судопроизводстве, в реформе тюрем, в рабочем законодательство, не спрашивая позволения у центральных министерств. При этом федерализм, как показала теперешняя война, не помешал населению Штатов проявить поразительное единодушие, когда оно почувствовало опасность со стороны императорской и империалистической, т.-е. завоевательной, военной нации, — Германии.

Что же касается до отношений труда и капитала, то благодаря обширности незанятых еще земель, они долго не обострялись так, как они обострены в Европе. Но за последние десятилетия профессиональные союзы рабочих так тесно сплотились и приобрели такую силу, что для меня лично нет никакого сомнения, что когда они осознают как перестроить фабричное производство, чтобы обратить его в общественное достояние, они сделают это. Сила — уже в их руках. Не хватает только сознания — как совершить перестройку, не бросая всей страны во всеобщее разорение. Броситься в государственный социализм, как это проповедует часть социалистов, этого американский народ, конечно не захочет. А планы земледельческих промышленных Штатов-коммун, вроде предложенное Дебсом и встреченного с симпатией в среде рабочих союзов, а также, если не ошибаюсь, отчасти и фермеров, — такие планы еще мало распространены. Точно так же мало известны в массах делаемые в некоторых местностях фермерами опыты «Союзов Взаимности» («мютюэлистов»), по мысли Прудона, в которых товарообмен производится чеками труда, обозначающими часы работы, положенной на производство всякого товара — на четверть пшеницы, ведро молока, аршин сукна и т. д. Но мысль уже работает в социалистическом направлении, не только у писателей, как Генри Джордж и Беллами, но и среди фермеров и организованных рабочих масс.

* * *

Англия с одной стороны и Соединенные Штаты с другой представляют, следовательно, два разных образца — два типа хозяйственного развития.

По тому же пути, что Соединенные Штаты, идет Франция и неизбежно пойдет Россия.

Франция, благодаря своей Великой Революции 1789—93 года, создала у себя уже сто лет тому назад класс независимых крестьян, который постепенно развивался с тех пор.

Богатство Франции составляет именно этот класс населения, обрабатывающего землю своими руками. Правительства Франции, даже теперешняя Республика в первые годы ее существования, всячески стесняли крестьян и мешали их развитию [3]; но тем не менее крестьяне сделали многое в хозяйственном отношении. Они сделали из Франции богатую страну, как своим полевым, так (особенно) огородным и фруктовым хозяйством. Вследствие этого французские фабрики и заводы находят покупателей у себя дома, и теперь Франция становится, как Соединенные Штаты, самодовлеющей страной; она вывозит сравнительно мало товара, главным образом—высшего сорта.

Развитие стран в этом направлении, конечно, не ограничивается одною Франциею и Соединенными Штатами. Все народы стремятся теперь к тому, чтобы развить у себя и земледелие и промышленность; но стремятся они к этому в разной мере и одна из главных про­мышленных стран Европы, Германия, к сожалению, поставила себе целью разбогатеть, «как богатела Англия», — т.-е. повторяя у себя такое же чрезвычайное развитие промышленности и вывозной торговли, какое произошло в Англии в 18 и 19 веке.

_________

1. За 120 лет перед тем такая же революция совершилась в Нидерландах, т.-е. в Голландии и теперешней Бельгии, 140 лет спустя — во Франции, а с 1905 года началась в России.

2. Под пшеницей в 1910 г. были всего одна пятнадцатая удобной площади.

3. Долгие годы крестьяне не смели основывать общества свыше 19 человек, даже для орошения, даже для покупки сообща удобрения или для сбыта своего кустарного товара. Этот закон был уничтожен только в 1883 году.

ОГЛАВЛЕНИЕ II.
Земледелие и промышленность