П. А. Кропоткин и его Учение. Интернациональный сборник. 
Пьер Бенар. Кропоткин и Аграрный вопрос. Стр. 64-77. 


Кропоткин и Аграрный вопрос

 

„Вопрос громадной важности стоит в настоящее время перед Европой. Это — вопрос земельный, вопрос о том, какую форму примет в ближайшем будущем владение землею и ее обработка. Кому будет принадлежать земля? Кто и как будет ее обработывать?“ *)

Так ставит вопрос Кропоткин. Никто не был лучше его подготовлен к изучению аграрного вопроса, которому посвещена почти треть его труда „Поля, фабрики и мастерския“. Он рассматривает его не только в одной какой- нибудь стране, но в более обширном об’еме, и опирается на самые убедительные статистические данные, которые сами подсказывают широкие выводы автора.

Повсюду — в Англии, в Ирландии, в Испании, в Италии, во Франции, в Германии, в старой России, а теперь в Америке (Северной и Южной) — вопрос стоит одинаково, потому что повсюду большая часть земли принадлежит не тем, кто ее обработывает, а тем, кто, не работая, получает с нее доход. В этом — причина восстаний во Франции в 1789 году, в Ирландии в 1793, в Англии в 1846, в России в 1905 и 1917-19 годах; уже давно требования земельных работников вылились в лозунгах национализации и социализации земли. Еще в 1869 году „Лига Земли и Труда“ и „Лига сельских рабочих“ в Англии требовали конфискации всем народом земель крупных помещиков.

Изменилось ли положение с тех пор, как Кропоткин писал об этом вопросе и предсказывал неизбежную экспроприацию помещиков-паразитов?

Правда, в огромной России исчезли крупные землевладельцы и земля теоретически принадлежит тем, кто ее обработывает… под контролем государства; правда, ирландские фермеры несколько освободились; правда, во Франции, во время войны и в первые после-военные годы, крестьяне получили возможность увеличить свое благосо-

________
*)    „Речи Бунтовщика“ изд. „Голос Труда“, стр. 146.

___________________________________________
П. А. КРОПОТКИН И ЕГО УЧЕНИЕ               65

стояние и уменьшить свою задолженность, а многие могли приобрести в собственность фермы, которыми владели на правах половников или арендаторов. Но вопрос, который так ясно поставил Кропоткин, все таки не решен.

Если русский крестьянин не имеет больше дела с помещиком, над ним зато висит неумолимый гнет советской власти, которая заставляет его — хочет он этого, или не хочет — вступать в колхозы, где он ни в какой мере не является хозяином своего труда, своих орудий, своего скота. А вне колхозов обладание лишнею головою скота или какою бы то ни было земледельческою машиною влечет за собою его включение в число «кулаков», и, следовательно, изгнание из советской «общественности». Кто распоряжается урожаем? Кто произвольно назначает цены на хлеб? Государство, все то-же государство, чудовище, которое все пожирает, ничего не производя — не хуже помещика старого времени. В Ирландии положение крестьянина остается прежним, не смотря на “home rule» и политическую автономию. В Испании крупные собственники, в союзе с духовенством, жестоко эксплоатируют две трети населения. В Италии, после ряда попыток освободиться, крестьяне снова стонут под фашистким гнетом — делом рук крупной промышленности и земельной буржуазии. Даже в Германии феодалы-аграрии снова поднимают голову и, в союзе с крупною промышленностью, все сильнее давят на трудящееся земледельческое население. Плодородные земли западных штатов Америки, огромные, необработанные еще, пространства в южно-американских странах, необозримые австралийские пастбища, обширные устья индийских, китайских и индо-китайских рек, плодородные долины Нила и Замбези все это принадлежит богатейшим собственникам, ничего общего не имеющим с теми, кто действительно обработывал эти чудеса мира. — Во Франции, после короткого периода преуспеяния, положение быстро вернулось к до-военному: если крестьянин и приобрел немного больше земли, это не уменьшило его зависимости, от крупного собственника, который часто является в то же время крупным промышленником, банкиром, главою какого-нибудь треста, или членом правления какой-нибудь угольной компании, — и, таким образом, держит целиком в зависимости мелкого производителя. Машины, удобрение и т. д. — все это крестьянин покупает по ценам, уста-

___________________________________________
ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЙ СБОРНИК           66

новленным крупною промышленностью, а при продаже своих сельско-хозяйственных продуктов он должен сообразоваться с ценами, установленными Торговою Биржею, где воровство возведено в систему. Везде и всегда львиная доля дохода присваивается общественными паразитами. И так  — повсюду: ничто не изменилось в положении арендатора и половника; по прежнему трудовое крестьянство должно делиться своим урожаем с землевладельцем, ничего общего не имеющим с землею. Земельный пролетариат хорошо понимает это и, вместе с пролетариатом городским, ищет пути к освобождению. С другой стороны, имеющиеся у нас статистические данные облегчают решение вопроса, указывают путь, по которому нужно идти, и дают революционерам серьезные аргументы в пользу экспроприации.

Кропоткин пишет в „Речах Бунтовщика“ — по поводу интересной статьи одного статистика (Тубо), напечатанной в „Revue Positive“ в 1882 году: „около 40 миллионов десятин находится (во Франции) в руках крупных и средних собственников, земледелием не занимающихся. Из остающихся 10 миллионов, 2 миллиона распределяются между большими фермами по 200 гектаров в среднем на каждую и обработываются самими владельцами, а 4 миллиона составляют достояние крестьянского населения приблизительно в 2 миллиона человек… Но особенно заметна раздробленность на земельных участках в 5, в 2 и даже в 1 десятину; здесь она усиливается, развивается и принимает почти ужасающие размеры. Участки земли обращаются в какие-то клочки и отрывки, которые трудно, если не окончательно невозможно, обработывать и которые скорее разоряют, чем обогащают тех, кто ими владеет. От этих клочков отрываются каждый год, вследствие продажи с молотка, от 15 до 17 тысяч десятин, причем суммы, получаемой от этой продажи, не хватает на покрытие расходов по продаже. „В сущности из наших 50 миллионов гектаров не больше 7 миллионов — писал Тубо — ( считая 10,000 больших ферм в 200 гектаров каждая и те клочки земли, о которых я только говорил) — принадлежит тем, кто обработывает их непосредственно. Обо всем же остальном можно сказать, что это — собственность тунеядцев, живущих доходами с капитала и вообще посторонних земледелию. — Гибельное для земледелия, это положение не менее гибельно и для

__________________________________________
П. А. КРОПОТКИН И ЕГО УЧЕНИЕ               67

самого населения: из 7—8 миллионов работников, живущих в наших деревнях (за вычетом 11 миллионов детей и неспособных к труду) всего 1,754,944 человека обработывают сами свои земли и обработывают только их, т. е. получают доход, позволяющий им жить, не работая на чужой земле. — Все же остальные: фермеры, половники или поденьщики, даже если у них и есть какие-нибудь свои клочки, могут быть названы пролетариями. Их средства к существованию зависят от каприза или от жадности господина, живущего доходами со своих капиталов, и им остается на выбор: или эмигрировать, или подчиняться его воле. Трудно себе представить худшее и более гибельное положение дел. Больше 40 миллионов гектаров находится — еще и еще раз повторяю — в руках людей, чуждых земледелию“. „Из этого следует“, заключал Тубо, „что значительная доля этой площади, или целиком или отчасти, остается без обработки. — У крупных собственников есть другие источники доходов, помимо их имений, и, не будучи вынужденными их эксплоатировать, они пользуются своим правом оставлять их впусте“*). („Речи Бунтовщика“, изд. „Голос Труда“, стр. 156-166).

С того времени, когда были написаны эти строки (1883 г.), пустующих земель стало во Франции еще больше и количество их все растет, неизбежно ведя за собою безработицу в деревнях. В настоящее время обработываются только очень хорошие и удобно расположенные земли, остальные же остаются впусте, или идут под луга и леса, выгоняя из деревень и гоня в город, на промышленную каторгу, земледельческое население.

Кропоткин любит землю, великую кормилицу людей, и знает, что от разумной обработки ее зависит в значительной мере материальное благосостояние человека. Как же решает он этот грозный аграрный вопрос? Он обращается к прошедшим векам и изучает, кому в прошлом принадлежала земля. „Когда-то, пишет он, земля принадлежала общинам, члены которых сами, собственными руками, обработывали ее. Но затем, путем разного рода мошеннических проделок, ею завладели посторонние, путем силы,

________
*)    Это примечание принадлежит, как об’ясняет Кропоткин в русск. изд. „Речей Бунтовщика“, Элизе Реклю, знатоку земледельческой Франции. Реклю выпустил первое издание книги, когда Кропоткин сидел в тюрьме Клерво, и прибавил это примечание.

___________________________________________
ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЙ СБОРНИК           68

законов, обмана, спекуляции и ростовщичества. Все эти земли, принадлежащее теперь господину такому-то или госпоже такой-то, были когда-то землями общинными. Теперь они нужны крестьянину для обработки, для того, чтобы он мог кормиться со своею семьею. Между тем богач сам не обработывает этих земель, а злоупотребляет своею собственностью, чтобы доставлять себе барское удовольствие. Нужно, поэтому, чтобы крестьяне, организовавшись в общины, взяли эти земли обратно и предоставили их тем, кто хочет сам их обработывать.

„Залог земли — громадная несправедливость. Никто, из-за того только, что он дал вам взаймы денег, не имеет права присвоить себе землю, вся ценность которой зависит от труда ваших отцов, расчистивших леса, построивших деревни, проложивших дороги, осушивших болота. Если «эта земля производит что-нибудь, то только благодаря вашему труду. Поэтому, когда организуется всеобщий союз крестьян, он сочтет своею обязанностью сжечь все закладные и навеки уничтожить это возмутительное учреждение.

„Налоги, давящие вас, поглощаются шайками чиновников, не только безполезных, но явно вредных. Поэтому уничтожьте их. Провозгласите свою полную независимость и заявите, что вы сами сумеете устроить свои дела лучше, чем все парижские франты вместе взятые.

„Вам нужна дорога? — Пусть же жители соседних общин сами сговорятся между собою, и тогда они проведут дорогу лучше, чем господин министр путей сообщения, или кто-нибудь из его продажных чиновников. Хотите иметь железную дорогу? Заинтересованные в этом общины целой области сделают это во всяком случае лучше, чем предприниматели, наживающие миллионы и строящие плохие дороги. — Нужны вам школы? Вы их устроите сами и лучше, чем прежние господа из Парижа. Государству нечего в это вмешиваться: и школы, и дороги, и каналы будут лучше устроены, и с меньшими издержками, вами самими.

„Придется ли вам защищаться от чужеземного нашествия? Умейте прежде всего защищаться сами и не доверяйте этого дела генералам, которые, может быть, изменят вам. Знайте, что армиям никогда не удавалось остановить неприятельского нашествия, если сам народ, сами крестьяне не хотели сохранить свою независимость. В таком случае

___________________________________________
П. А. КРОПОТКИН И ЕГО УЧЕНИЕ               69

народ всегда одерживал победу над самыми могучими армиями.

„Наконец, нужны вам орудия или машины? Сговоритесь с рабочими из городов — и они пошлют вам их в обмен на ваши продукты, причем оценят их во столько, во сколько они обходятся им самим, не прибегая к посредничеству фабриканта, который обогащается тем, что обкрадывает и рабочего, выделывающего плуг или косилку, и крестьянина, покупающего их.

„Не бойтесь силы правительств. Они только кажутся такими грозными; на деле же они рушатся от первых же ударов восставшего народа. Уже не раз видали мы, как правительства падали в несколько часов; и мы можем предвидеть, что через несколько лет в Европе вспыхнут революции, которые поколеблят власть правительств. Воспользуйтесь этим моментом, чтобы свергнуть свое правительство, но главное — чтобы сделать свою революцию, т. е. прогнать крупных помещиков и провозгласить их землю общим достоянием; разбить ростовщиков, уничтожить закладные и провозгласить свою полную независимость. В это время городские рабочие сделают тоже самое в городах. Затем, организуйтесь на началах свободной федерации общин и областей. Но только берегитесь одного: не давайте свести революцию нанет разным людям, которые явятся к вам в качестве благодетелей крестьянина: делайте все сами, не ожидая ничего ни от кого“*).

И Кропоткин прибавляет: „Единственное возражение, которое они (крестьяне) нам делали, касалось не сущности наших мыслей, а только возможности их осуществить. „Отлично, говорили нам крестьяне, все это было бы очень хорошо, если бы только крестьяне могли сговориться между собою!

„Так будем же работать для того, чтобы они могли сговориться! Будем распространять наши мысли; будем сеять полными пригоршнями писания, излагающие их; будем заботиться об установлении еще не существующих пока связей между деревнями; и, когда придет день Революции, будем биться с ними вместе и за них!

„А этот день гораздо ближе, чем обыкновенно думают“.

Таковы взгляды, таковы выводы Кропоткина: изгнать

________
*)   „Речи Бунтовщика», над. „Голое Труда», 1921, стр. 167-169.

___________________________________________
ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЙ СБОРНИК           70

революционным путем крупных земельных собственников, свергнуть правительство и организоваться в общины, свободно об’единенные в местные и областные федерации. Он намечает, таким образом, общее направление деятельности и общие рамки будущей деревенской организации. Но он не указывает более точно в каких условиях произойдет революционная экспроприация и как, практически, организуется жизнь деревни. Точно также, он не дает ясного ответа на больной вопрос: „все это было бы прекрасно, если бы крестьяне могли сговориться“ — вопрос, наиболее существенный.

Мне кажется, что Кропоткин не дал ответа потому, что рассматривал вопрос с политической стороны. Если бы в то время, когда он писал, существовали, как теперь, профессиональные союзы, особенно если бы они вдохновлялись теми революционными и организационными взглядами, которые провозглашаются в настоящее время „Международным Товариществом Рабочих“, Кропоткин несомненно пришел бы к выводам более определенным, более точным и вместе с тем более практическим. Он попытался бы найти и установить ту основу, на которой может быть построено об’единение крестьян, необходимое для их совместной деятельности и для их освобождения. Он бы подвел под свое политическое здание недостающий ему экономический фундамент. Более глубокое изучение вопроса несомненно привело бы его к выводу, что крестьяне, как и рабочие, могут сговориться только на почве своих материальных и духовных интересов, зависящих от условий их труда. Исходя из этого, он набросал бы в общих чертах картину жизни в деревне и в городе, картину отношений людей друг с другом и условий их труда, зависящих от организации производства и обмена.

Если бы Кропоткин мог предвидеть революционный синдикализм нашего времени, — настоящий проводник анархии, который делает ее осуществимою, потому что приводит к гармоничной системе, одновременно экономической и социальной, удовлетворяющей требованиям действительной жизни, обусловленной формами производства, — нет сомнения, что он пришел бы к более точным и конкретным выводам.

___________________________________________
П. А. КРОПОТКИН И ЕГО УЧЕНИЕ               71

Нет сомнения, что рабочие земледельческого труда не хуже промышленных рабочих могут быть организованы на почве экономической, синдикальной, как и на почве политической. Крестьянин — даже достаточный крестьянин — очень склонен ко всякого рода ассоциациям; за примерами ходить недалеко: для молотьбы тридцать или сорок фермеров, половников или мелких собственников пользуются одною молотилкою; крестьянские кооперативы покупают машины и удобрение; общества взаимопомощи помогают в случае градобития, мороза и т. д. и т. д. Все это проявление духа общественности, взаимопомощи, солидарности, составляющего нравственную сущность синдикализма. Конечно, все это делается не во имя принципа, а по необходимости, но не значит ли это, что синдикализм есть движение вполне естественное, имеющее крепкие корни в действительной жизни? И это так повсюду: у европейского крестьянина, у чернокожего центральной Африки, у китайского крестьянина, у аннамита, у полинезийца, у обитателя американского „ренча“ — повсюду мы видим естественное стремление к ассоциации, т. е. к активной форме синдикализма. Что крестьянин не менее городского рабочего доступен синдикализму показывает, между прочим, и успех земледельческих синдикатов в Италии, до фашизма.

Если рабочие союзы с’умеют понять положение и вытекающие из него возможности, они смогут рассчитывать на поддержку крестьян. Для этого нужно прежде всего заставить проникнуть в ум крестянина мысль о солидарности, о зависимости друг от друга города и деревни; нужно подготовить его к его будущей задаче управления и заведывания земледельческим производством. Если это будет сделано, то можно быть уверенным, что крестьяне — совершенно необходимая действенная сила, от которой зависит жизнь революции — пойдут рука об руку с рабочими в общей борьбе за освобождение. Революционные рабочие союзы должны теперь же познакомить крестьян в общих чертах со своею аграрною программою, чтобы те успели усвоить и обсудить ее, и выработать, вместе с рабочими, наилучшие условия сотрудничества деревни и горо-

___________________________________________
ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЙ СБОРНИК           72

да. То, что происходит за последние 13 лет в России, делает обязательным и для рабочих, и для крестьян выработку плана общих действий в момент революции. Чтобы выяснить роль крестьянства, наметить возможные условия жизни деревни в революционный период, решить, что делать с землею и определить кто и как будет ею распоряжаться, нужно прежде всего знать, на какие категории распадается крестьянство при современном, капиталистическом порядке. Таких крупных категорий семь:

Земледельческие рабочие, совершенно не имеющие земли.

Земледельческие рабочие, обладающие клочком земли, недостаточным для того, чтобы их прокормить, и нанимающиеся часть года в другие хозяйства.

Мелкие собственники, обработывающие клочки земли исключительно трудом членов своей семьи.

Фермера и половники, обработывающие собственным трудом землю, им не принадлежащую, взятую в аренду.

Фермеры и половники, обработывающие арендованную землю с помощью наемных рабочих.

Средние собственники, обработывающие землю сами, с помощью наемных земледельческих рабочих и работниц.

Крупные собственники, владеющие землями, которых они сами не обработывают, а сдают в аренду фермерам или половникам.

Будут ли экспроприированы в равной степени все эти категории? Такая общая экспроприация отбросила бы крестьян в лагерь контр-революции, или, во всяком случае, вселила бы в них недоверие к новому порядку, которому их содействие безусловно необходимо. Она была бы и несправедливой, и безсмысленной, и нецелесообразной. Чтобы разобраться в этих категориях, прибегнем к классовому мерилу.

Если мы примем, что всякий, живущий своим трудом и никого не эксплоатирующий, принадлежит к пролетариату, то сейчас же увидим, что крестьяне первых четырех категорий, которые могут рассматриваться как рабочие и ремесленники, являются пролетариями.

Пятая категория состоит из крестьян, материальное положение которых часто не лучше чем предыдущих. Они, правда, пользуются наемным трудом, но платят очень вы-

___________________________________________
П. А. КРОПОТКИН И ЕГО УЧЕНИЕ               73

Шестая категория состоит из более зажиточных крестьян, которые работают, но пользуются целиком результатами своего труда и обработывают свои земли с помощью наемных рабочих.сокую арендную плату; они — полу-пролетарии, потому что работают и сами, и нисколько не меньше чем их батраки или рабочие.

Наконец, в седьмую категорию входят исключительно люди, не имеющие ничего общего с земледельческим трудом, живущие доходами со своих земель и чужим трудом, ничего сами не производя. Это — паразиты.

Последние две категории стоят совершенно особняком в деревенском мире, но и к ним отношение не может быть совершенно одинаковым.

Как должны отнестись к этим различным категориям революционные рабочие и крестьяне? Собственники последней, 7-ой, категории должны быть немедленно экспроприированы и их земли переданы земледельческим рабочим (они, несомненно, составят большинство), которые будут сообща обработывать их в пользу всего общества. Им придется сейчас же заняться, как этой обработкой, так и организациею обмена с городами: чтобы жизнь революции была обезпечена, период остановки в этой области должен быть доведен до минимума.

Люди, принадлежащие к 6-ой категории, сохранят, если пожелают, столько земли, сколько они могут обработать собственными силами, т. е. своим и своей семьи трудом.

Пятая категория исчезнет сама собою с экспроприациею крупных собственников; однако, фермерам и половникам должна быть предоставлена возможность обработывать землю, постольку, поскольку эта обработка не требует иных рабочих рук, чем их собственные и их домашних. Нужно будет, однако, постараться убедить их, что для общего блага будет лучше, если они согласятся работать сообща с другими на экспроприированных землях.

Фермеры и половники, принадлежащие к 4-ой категории (которая тоже исчезнет), смогут, если захотят, оставить за собою обработываемые ими земли. Но их также нужно будет постараться убедить в преимуществах коллективной обработки.

Мелкие собственники, образующие 3-ю категорию и,

___________________________________________
ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЙ СБОРНИК           74

в сущности, являющиеся ремесленниками, смогут, если пожелают, сохранить свои участки земли и продолжать обработывать их со своими семьями, с условием, чтобы они участвовали в общем деле обменом своих излишков.

Крестьяне, составляющие вторую категорию, смогут, по своему выбору, или получить участки земли для себя и для своих семей, или войти — что было бы разумнее в союзы для обработки сообща.

Сельские рабочие, образующие первую категорию, получат участки земли из тех, которые будут экспроприированы у собственников 7-ой и 6-ой категорий.

Таким образом, останется только два рода хозяйств: коллективные хозяйства и хозяйства ремесленного типа. Уничтожение права наследства поведет к исчезновению, втечение одного поколения, хозяйств последнего типа; кроме того, облегчение крестьянского труда, благодаря усовершенствованным орудиям, которые будут получаться из города в обмен на продукты сельского хозяйства, побудит хозяев ремесленного типа вступать в хозяйства коллективные. И нет сомнения, что многие из них так и поступят, внеся свои участки в коллективный фонд.

Существование, втечение некоторого времени, бок о бок двух различных типов хозяйств, потребует неизбежно и некоторого рода смешанной организации. Сельские рабочие и хозяева ремесленного типа об’единятся, по категориям, в общины и местные союзы. Первая секция (рабочие) образуют комитеты по обработке и хозяйственные комитеты, оба вместе составляющие Земледельческий синдикат. Вторая (ремесленная) секция в основе своей будет иметь отдельное хозяйство, ферму; пропорционально своей числености, она будет посылать представителей в Земледельческий Синдикальный Совет. В организации обмена, ее доля должна, внутри синдиката, сливаться с долею первой секции.

Комитеты по обработке будут заниматься техническою стороною хозяйства; Хозяйственные Комитеты будут управлять коллективными предприятиями по указаниям местных синдикатов.

В виду того, что, с уничтожением права наследства, хозяйства ремесленого типа (земля, постройки и т. д.) втечении одного поколения вольются в хозяйства коллективные, их временное существование не будет ни в какой

___________________________________________
П. А. КРОПОТКИН И ЕГО УЧЕНИЕ               75

момент служить препятствием к социализации земли. Можно даже сказать, что их сохранение даст революции возможность наиболее успешно разрешить аграрный вопрос.

Останется вопрос о том, как внушить доверие крестьянам — будь то крестьяне об’единенные в коллективы, или хозяева ремесленного типа. Это будет дело нелегкое. Нужно будет прежде всего доказать им, что город не намеревается брать у них что бы то ни было, не давая ничего взамен. Поэтому нужно, без всяких разговоров — отбросить мысль о реквизициях. Русский опыт окончательно осудил их. Отношения между городом и деревнею должны будут построиться на началах взаимного обмена. Заведывание общественными складами как предметов, присылаемых из города, так и продуктов, предназначенных для города, и охрана этих складов должны быть поручены крестьянам. Правильный и добросовестный обмен, а затем оживление деревенской жизни (благодаря распространению научных и технических знаний), в которую будет внесено больше радости и, в особенности, больше комфорта, приближающего ее к жизни городской, облегчат и ускорят слияние этих двух миров — таких различных и так необходимых друг другу. Выбор единицы обмена и доверия к ней также будут важным условием успеха.

В общем, по самой своей природе синдикализм может лучше всех организовать сельскую жизнь. Мало того: только он и может это сделать и обезпечить таким образом, успех революции, которая без участия крестьянства невозможна.

* * *

Я думаю, что после всего сказанного, я вправе утверждать, что Кропоткин был бы согласен с этим добавлением к его мыслям. Нет сомнения, что, если бы он взялся за изучение этого вопроса теперь, он был бы сторонником организации сельских производителей, как и производителей городских, в местные и областные об’единения, как в области политической, так и в области экономической. Понимая, что экономическая организация производителей также необходима, как политическая организация всех членов общества вообще, он, мне кажется, вполне согла-

___________________________________________
ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЙ СБОРНИК           76

сился бы с мыслью о сотрудничестве об’единенных общин и областей с земледельческими синдикатами и областными союзами синдикатов. Точно также я думаю, что он был бы сторонником организации рациональной обработки земли и того, чтобы эта организация была поручена компетентным „комитетам по обработке», избранным по хозяйствам, и чтобы „хозяйственные комитеты» руководили общим ведением хозяйства и направляли его к общественным целям — к анархическому коммунизму.

Что касается экспроприации, то Кропоткин признает сохранение хозяйств ремесленного типа, когда заявляет, что общинные земли должны даваться тем, кто хочет их обработывать. Говоря об экспроприации, он пишет: „Следует ли из этого, что Социальная Революция должна, как об этом мечтают реформаторы — государственники, опрокинуть все ограды мелкой собственности, уничтожить сады и огороды, обработанные с любовью крестьянином и пройти по всему этому паровым плугом для внедрения благодеяний, еще весьма гадательных, обработки земли на большую ногу? Что касается до нас, то мы, конечно, ни в коем случае этого не сделаем. Ни в каком случае мы не прикоснемся к тому клочку земли, который крестьянин обработывает своими собственными руками при помощи своих домашних, не прибегая к наемному труду“.*)

Да и кто может восставать против хозяйств ремесленного типа, когда существование ремесленников в городах принимаются всеми, раз только ремесленник, владеющий своими орудиями труда, участвует в общественной жизни, несет на себе свою долю обязанностей и нормальным образом обменивается продуктами своего труда с другими производителями, и раз он не имеет возможности ни эксплоатировать кого бы то ни было, ни спекулировать, ни накоплять. Существование ремесленников не грозит, таким образом, никакою опасностью принципам свободы, общественого равенства, взаимопомощи и солидарности, лежащим в основе анархического миросозерцания.

Затем, то, как Кропоткин представляет себе отношения между городом и деревнею, неизбежно делает его сторонником добросовестного обмена и противником реквизиции

________
*)    „Речи Бунтовщика“ изд. „Голос Труда“, стр. 323—324.

___________________________________________
П. А. КРОПОТКИН И ЕГО УЧЕНИЕ               77

продуктов. Да и не может оно быть иначе для анархиста, антигосударственника.

* * *

Сопоставив мысли Кропоткина, высказанные им в свое время, с мыслями наших современников, я имел в виду показать, что логическое развитие взглядов Кропоткина приводит их к совпадению с нашими. Это совпадение существует в аграрном вопросе, как, несомненно, и во многих других. Так учение, логически построенное, основанное на конкретных и проверенных фактах, всегда находит себе, во времени и пространстве, умы, которые развивают и продолжают его, понемногу двигая людей к цели, к практическому осуществлению.

Несмотря на все великие события последних 15 лет — война, ряд революций, огромное развитие промышленности, новые методы капиталистической эксплоатации — то, что создал Кропоткин, стоит крепко и находит себе продолжателей. И это потому, что в своем анализе, в своих предвидениях, в предлагаемых решениях Кропоткин умел видеть далеко, ясно и верно.

Дело людей сегоднешнего, а еще больше завтрашнего дня, поднять воспринятый от него факел выше, пойти дальше, чтобы осуществить, наконец, тот идеал, который так блестяще был обрисован Петром Кропоткиным.

Пьер Бенар.


Оглавление сборника
П. А. Кропоткин и его Учение