Статья Григория Максимова в журнале «Дело Труда — Пробуждение».  №3, январь-март 1941 года.


Петр Кропоткин
cкан печатного издания (pdf)

ПЕТР АЛЕКСЕЕВИЧ КРОПОТКИН

Что можно сказать в маленькой статье о большом человеке? Почти ничего или очень не­много. Кропоткин же был большим человеком — гигантом мысли. И следы земного бытия этого гиганта неистребимы: их не уничтожит даже всесокрушающее время…

Жизнь и деятельность Петра Алексеевича Кропоткина были столь полны, разнообразны и многогранны, что охватить их в нашей малень­кой статье мы абсолютно не в состоянии.

В лице Кропоткина мы имеем счастливое и редкое сочетание революционера и ученого. Широким массам Кропоткин был известен как революционер. Революционная мировая извест­ность заслонила Кропоткина-ученого. Однако, интернациональный ученый мир знал его и счи­тался с ним, как с первоклассным ученым.

Если бы Кропоткин в критический момент своих душевных переживаний, когда перед ним остро встал вопрос: имеет ли он нравственное право посвятить себя науке, когда народ страдает? — решил бы его в интересах науки, а не народа, то, несомненно, он стяжал бы себе славу одного из величайших ученых, которые делают в науке эпохи. Посвятив себя в рыцари революции, он, несмотря на кипучую революционно-политическую деятельность, находил время и для серьезных научных изысканий и работ, которые не только оставили весьма и весьма заметные следы в ряде научных дисциплин, но и положили начало новой эпохи для одних и революционизировали другие.

Официальный ученый мир — это служивое сословие современной государственной и капиталистической системы; трусливый лакейский мир, больше дорожащий своим благополучием и  [служащий] политико-экономическому режиму и его государ­ственной и религиозной морали. Вот этот ученый мир, переполненный к тому же тщеславием и снобизмом, замалчивает, за редким исключением, Кропоткина, потому что он был революционер и анархист, и в то же самое время самым бессовестным образом грабит его.

Работы Кропоткина, приведшие к откры­тию и обоснованию закона взаимопомощи, имеют не меньшее значение для биологии, социо­логии, истории и для ряда других научных дисциплин, чем закон борьбы за существования, делавший теорию Дарвина однобокой и полу­правдивой, из которой неизбежно и логически вытекали оправдание силы и сильного, оправдание угнетения, эксплуатации и диктатуры в социальной жизни, что противно чувству и требованиям справедливости, равенства и свободы. Кропоткин доказал, что неразрывно с борьбой за существование в природе действует, и даже с большей силой, взаимопомощь, которая является основным фактором даже самой борьбы, за существование видов, семейств, племен и наро­дов между собой и внутри самих себя. Борьба за существование и взаимопомощь — два неразрывных универсальных фактора, действующих с одинаковой силой как в растительном, так и в животном мире. Эти два фактора — основные, но не единственные факторы эволюции, и их действие мы наблюдаем на протяжении всего пути прогресса: от протоплазмы до современного человека с его сложнейшей психикой и сложнейшей организацией социальной жизни.

Эта «поправка» Кропоткина к дарвинско­му закону борьбы за существование ныне общепризнана научным миром, который, однако, упорно и сознательно не желает делать логически вытекающих из этой «поправки» глубоко революционных выводов и, конечно, умалчивает о Кропоткине.

Точно также, или почти точно также, обстоит дело с Кропоткиным и в области геологии. Кропоткин, основываясь на собственных научных изысканиях в Финляндии, выдвинул теорию ледникового периода, всеми признанная теперь, и теорию озерного периода; он выдвинул теорию строения Сибирских гор, которая тоже ныне всеми признана, и теорию высыхания Евразии, признается все большим и большим числом геологов, под влиянием которого, по его мнению, началось великое переселение народов.

В область географии Кропоткин также внес огромный вклад. Он открыл истинное направление азиатских горных хребтов, дал правильную орографию Азии, сделал ряд открытий в Восточ­ной Сибири и теоретически установил место­нахождение, открытой в последствии, Земли Франца Иосифа.

В области истории Кропоткин указал на огромную роль в историческом прогрессе народ­ных масс и их творчества. Своей работой «Ве­ликая Французская Революция» он показал, чем должна быть история, и как она должна писаться: совершенно новый взгляд и новый подход к истории, революционизующий свою историческую науку. — Этот взгляд и этот подход до сих пор не признали официальной исторической наукой, и не может быть признан в интересах сохранения современного политико­-экономического режима.

В политической экономии Кропоткин также заложил новые основы и наметил новые пути. Политическая экономия, по его мнению, должна стать физиологией общества и посвятить себя изучению потребностей людей и «способов их удовлетворения с наименьшей непроизводитель­ною тратою сил». Он указывал на неизбежность и необходимость децентрализации промышленности и интеграции труда: «гармонический союз между земледельческой и промышленной дея­тельностью, между умственным и ручным тру­дом».

Если имя Кропоткина, как ученого, потускнеет, от времени и дальнейшего прогресса нау­ки; если оно покроется пылью архивов и лишь время от времени будет извлекаться учеными для справок при изучении истории развития тех научных дисциплин, с которыми Кропоткин был связан; если его имя, как ученого, успешно затрется лакеями современной официальной на­уки, то его имя, как социального философа, как творца и обоснователя анархистической соци­альной философии, базирующейся на данных добытых наукой и пользующейся научным ме­тодом, будет гореть ярким пламенем из века в век. Здесь время и тление бессильны, здесь Кро­поткин создал себе бессмертие.

Влияние Кропоткина на революционное международное движение было и продолжает быть, огромно. Без преувеличения можно сказать, что на Земле осталось мало таких уголков, куда бы не проникло его учение. Не боясь преувеличения, мы можем смело сказать, что все международное анархическое движение и в весьма значительной степени и революционно-синдикалистское движение развивались и продолжают развиваться под прямым или косвенным влиянием идей Кропоткина.

Свою социальную философию свободы и коммунизма, центром которой является живая свободная личность, Кропоткин выработал не в тиши кабинета, а на поле социальной брани рабочего класса, в которой он принимал самое активное участие до гробовой доски.

Первые годы революционной деятельности Кропоткина протекли среди фабричных рабочих Санкт-Петербурга. Заграницей он примкнул к бакунинскому крылу Первого Интернационала, имевшего программу, которая ныне называется анархо-синдикалистской. Первые годы загра­ничной жизни Кропоткина протекали в энергич­ной деятельности внутри Рабочего Интернаци­онала. Затем, после тюрьмы, наступили годы, в которые, благодаря болезни сердца, научная деятельность преобладала над живой практикой революционного движения рабочего класса, с ко­торым он никогда не порывал и за развитием которого пристально следил, помогая ему своими писаниями.

Кропоткин придавал рабочему движению, особенно в его революционно-синдикалистской форме, огромное значение, ибо он считал, что только рабочий класс, организованный в свои революционные производственные союзы, может покончить счеты с современным угнетательским и эксплуататорским режимом и установить на его месте режим личной и коллективной свободы на основах экономического равенства, ком­мунизма, или как он говорил, на основах до­вольства для всех. Поэтому в последние годы своей жизни он вполне солидаризировался с анархо-синдикалистским направлением анар­хического коммунизма, которое он находил един­ственно здоровым и серьезным. «Не сможешь ли ты, или кто-нибудь из товарищей, писал он А.Шапиро, в ответ на обращение к нему моло­дежи, направить эту молодежь? Анархо-синдикалистское русло было бы, конечно, самым под­ходящим, если это серьезные люди». Это письмо было написано незадолго до смерти и потому может считаться духовным завещанием Кропот­кина.

Что же касается рабочего движения вооб­ще, то Кропоткин верил в него и с этой верой умер. Он не видел возможным переустройство современной жизни без непосредственного уча­стия рабочего класса, организованного в свои союзы и интернационально. В 1920 году в пись­ме к английским рабочим Кропоткин писал:

«Успех переустройства зависит, главным образом, от возможности объединения работы всех народов. Такая деятельность должна будет связать трудящиеся классы всех народов; для этой цели необходимо воссоздать идею Великого Интернационала всех трудящихся всего мира: не в виде, однако, объединения, руково­димого одной какой-либо партией, как это случилось со 2-м Интернационалом и ныне происходит с 3-м Интернационалом. Эти последние, разумеется, имеют право на существование; необходимо все же, помимо их и включая их, создать объединение всех рабочих организаций всего мира, ставящие целью освобождения всемирного Труда от существующего капиталистического порабощения».

Эту свою веру в рабочий класс Кропоткин с еще большей энергией и определенностью вы­разил годом позже в письме к т.Атабекяну. В этом письме он с особой силой подчеркнул свои выводы из опыта долголетней революционной деятельности и свою веру:

«Я глубоко верю, писал он, в будущее. Я верю в то, что синдикальное движение, т. е. движение профессиональных союзов, которое на свой конгресс недавно собрало представителей от 20-ти миллионов рабочих, выступит великою силой в течении ближайших 50 лет, чтобы при­ступить к созданию коммунистического безгосударственного общества. И если бы я был во Франции, где в данную минуту центр профес­сионального движения, и чувствовал побольше сил, я бросился бы головой в это движение Пер­вого Интернационала, (не 2-го и не 3-го, кото­рые представляют узурпацию идеи Рабочего Интернационала в пользу одной партии: социал-демократической, которая на половину вовсе не представляет рабочих). Я глубоко верю в это».

В этой верой Кропоткин умер.
Многие, очень многие сейчас насмешливо улыбнутся этой вере Кропоткина. В самом деле, где эти 20-ть миллионов интернационально-ор­ганизованных рабочих? Где французские рабо­чие союзы? Они больше не существуют. Они сгнили вместе с режимом и с социалистической и коммунистической партиями, развращенными этим режимом и развратившими своим руководством рабочие союзы. Они, и союзы, и партии, бесславно, позорно сдались сперва буржуазии, а потом петэневскому фашизму.

Могучие социалистические партии и рабочие союзы Германии и Австрии так увлеклись государственной деятельностью и политиканством, что разложились на корню и стали легкой добычей Гитлера и Долфуса.

Еще раньше также легко были уничтожены социалистические партии и рабочие союзы в Италии.
В России марксистский коммунизм стал выразителем нового господства, застрельщиком мировой реакции и открытым союзником нациз­ма и фашизма.

В Испании рабочее движение задушено Гитлером и Муссолини при прямом и косвенном содействии социалистических премьер-минист­ров, просто министров, сенаторов и депутатов.
Война бушует в Европе, национальная и расовая ненависть разжигается и доводится до изуверства. Устанавливается государственное рабство в странах нацизма-фашизма-комму­низма, устанавливается это рабство и в странах «демократии» в целях борьбы с этим рабством! По-марксистски: усилить государство в целях разрушения государства!

Картина тяжелая, безотрадная, полная ужасов… Какая же может быть тут вера в рабочие союзы, вера в них сейчас — все равно что вера в бога, вера в несуществующее…

Да, пессимизм и безнадежность сами собой напрашиваются в качестве вывода из оценки современного положения дел. Однако мир не может примирится, и не примирится, с рабством. Рано или поздно, скорее рано, чем поздно, он освободится и от нового рабства — государственного. Поражение Гитлера — сигнал к мировой революции и эту революцию будут совершать никто иной как рабочие и только рабочие, которые в стихийном движении против врага снова воздвигнут свои союзы и поставят их на место отжившего капитализма и убитого чудовища — государственного социализма.

Каково бы положение ни было, Кропоткин прав в своей вере: без рабочих союзов и помимо их, переустройство социальной жизни на основах свободы и экономического равенства невозможно.

Погибшие в Европе рабочие союзы восста­новятся и учтут опыт социалистического руководства за последнюю четверть века, а учтя этот опыт, они пойдут по пути Первого Интернацио­нала и к цели, поставленной этим Интернационалом.

И это случится гораздо-гораздо раньше, чем пессимисты, отчаявшиеся и растерявшиеся «реалисты» думают. Мы уже накануне нового мира. Присмотритесь внимательно к стражам буржуазии и диктаторов и вы увидите как реален «утопизм» Кропоткина и как утопичен «реализм» трезвых политиков.


Источник:   скан журнала «Дело Труда — Пробуждение».  №3, январь-март 1941 года,
опубликованный в соц сети вконтакте, группа  «Вольные (А)рхивы»   https://vk.com/wall-120491273_716